Очень люблю этот текст — он во многом олицетворяет идею «Черты» как медиа: мы стремимся изучать и рассказывать неочевидные темы и сюжеты, которые находятся не в эпицентре внимания, но не менее важны для нашей с вами жизни. Это не просто отлично написанный материал, не сомневаюсь, что каждый прочитавший его узнает что-то новое: что такое российская медицина в маленьких городах и селах? Как устроен день медика в селе? Кто и почему уезжает из городов в деревни и поселки, чтобы работать там врачом? В общем, почитайте, не пожалеете.
Маркетплейсами пользуются все, проводят часы на сайтах, чтобы набить корзину ворохом нужных (и не очень) вещей, в любом городе, даже если в нем нет вообще ничего, обязательно светится пункт выдачи заказов. Это текст о той реальности маркетплейсов, которую легко не заметить — как за счет готовности продавцов рисковать и влезать в долги, эта бизнес модель остается такой дешевой и удобной для покупателя и почему столько людей пытаются заработать на онлайн-торговле?
На мой взгляд, это самый сильный текст года на нашем сайте. Большой (очень большой) репортаж-очерк Шуры Буртина, который несколько раз съездил в украинское село Поречье, пригляделся к самому обычному селу на востоке Украины и увидел в нем большие глаза войны, которая будто хочет что-то сказать.
Сильнее прочих материалов издания в мою память въелась антивоенных памятников. К таким текстам я всегда мысленно возвращаюсь за поддержкой и надеждой. Смотрю на памятники, перечитываю их истории и понимаю, что идея противостоящей войне женщины не изменилась — древнегреческая Лисистрата говорит сегодня голосом Монеточки, а у женщин-политзаключенных те же руки, что вкладывали цветы в «держимордово дуло ружейное».
Я тоже женщина — и никогда не забуду, как в 2022 году на берлинском вокзале мужчина из Мариуполя целовал мне руки за то, что я, волонтерка, передала ему теплую одежду и сигареты. Он улыбался, говорил по-русски и очень вежливо, его колотило от холода и шока. Ранней весной он приехал в одной футболке — их колонну обстреляли, и единственной курткой он накрыл тело своей матери, погибшей в этом обстреле.
После дней волонтерства у меня то же каменное лицо, что и у женщин с памятников. Меня поддерживает то, что всегда были такие, как я —
но в то же время меня убивает, что у нас за все эти тысячелетия не получилось ничего изменить.
Истории людей, пострадавших в годы большого террора — тоже очень личный для меня текст. Есть такая шутка: «Ты с Кубани, потому что твоих предков заебала царская власть. Я из Сибири, потому что мои предки заебали царскую власть». Я с Дальнего Востока, потому что мои предки заебали уже советскую власть — причем нешуточно. В каждой из этих историй я вижу своих родных, и для меня принципиально важно знать каждую из них — это позволяет мне сохранять решимость и злобу; знание, что нынешней власти нужно за очень многое покаяться и очень многое признать преступным — ведь только так мы начнем жить по-другому.
«Кыштымский карлик» и история вроде-бы-не-сумасшедших вокруг него. Абсурд? Да. Кринж? Бесспорно. Читаешь на одном дыхании. Этот текст вызвал у меня очень много эмоций, большую часть которых я до сих пор не могу опознать. Однозначно рекомендую.
Вдохновляющий рассказ молодой украинки о необычной работе, вторжении войны в размеренную жизнь и важном решении: развестись с мужем и уехать в далекую Норвегию о которой Катерина думала, что там — белые медведи и лед. Оказавшись в маленькой деревушке, девушка стала учить язык, нашла работу по профессии, а вскоре познакомилась с будущим мужем. Для меня это история о том, как благодаря смелому поступку можно изменить свою жизнь к лучшему, несмотря на боль и страшные события вокруг.
К концу года многие суджане по-прежнему живут в пунктах временного размещения по всей стране. Героиня текста Светлана рассказала, что подала заявление в июле месяце, но так и не получила жилищный сертификат. Отдельным ударом для беженцев из приграничья стало решение Правительства РФ прекратить ежемесячные выплаты 65 тысяч рублей с 1 января 2026 года. «Три дня после этой новости я хожу в стрессе. Нам же Президент обещал, что будут платить до тех пор, пока люди не смогут вернуться в свои дома… А нам до этого еще очень далеко. Хотя по всей стране лозунги висят «Своих не бросаем», жителей нашего района бросили без защиты и эвакуации», — говорит Светлана. Суджане обращались на прямую линию с Владимиром Путиным 19 декабря, но их вопросы в эфире не озвучили. «Если проигнорируют наши обращения, тогда только один выход — на площадь под окна к [губернатору Курской области] Хинштейну», — писали суджане.
Тема смерти очень табуирована в российском обществе — и оттого еще более притягательна. Когда в России стала популярна кремация, почему в крематорий Новороссийска привозят грузин, в какой европейской стране могут запросто эксгумировать и перезахоронить останки человека? В интервью есть очень любопытный и, к сожалению, актуальный фрагмент о том, как война изменила отношение людей к похоронам: «Раньше похороны были способом социализации, поводом встретиться с друзьями и родственниками. Похоронную процессию было видно издалека, люди собирались, обсуждали дела, могли даже политический митинг на похоронах устроить. После Первой мировой войны общество начало переходить в стадию, когда смерть не хотят видеть. Это касалось и похорон, и облика кладбищ, и даже отношения к вдовам. Церемонии прощания укорачивались, похороны становились очень семейными. Смерть стали избегать: с ней не хотели сталкиваться».
Эмиграция — это утраты буквально на всех уровнях. Не только денег, работы, родного языка и страны, но и биографической памяти.
Как жить, понимая, что ты живешь временную жизнь и что твое место пребывания — не последняя точка маршрута? Как работают механизмы адаптации и почему они могут приводить к агрессии и неадекватности? Прочитайте этот откровенный разговор «Черты» с психологом Яной Шаговой — и вам точно станет понятнее, почему мы перестаем слышать и понимать друг друга и как с этим справляться.
Прочитайте это интервью «Черты» с журналистом Ильей Шепелиным, который много лет профессионально смотрит телевизор, чтобы потом очень смешно рассказывать и показывать нам, что там происходит. В этом интервью он говорит очень много важного и неочевидного про российскую пропаганду и, главное, объясняет, почему они так легко говорят с полной убежденностью сегодня одно, а завтра — прямо противоположное.
Топливный кризис - один из важнейших печальных итогов года. Важно понимать, что и почему происходит, чтобы реальность не застала врасплох.
