Почему вы решили писать о деревенских женщинах?
Я родом из небольшой деревни в Новосибирской области. Жила там до 18 лет, потом поступила в университет в Новосибирск, но ездила на выходные к родителям. Когда началась война, я уехала из России. В эмиграции я почти не встречала людей из деревень. Я стала размышлять, как нас формирует место, где мы выросли, и как на меня повлияла деревня.
Когда мы со знакомыми в эмиграции обсуждали детские культурные коды вроде сериала «Зачарованные», мне было нечего сказать: я жила в месте, где не было телеканалов, по которым шли все культовые сериалы.
В 2022 я написала первый рассказ — про женщину, которая потеряла ребенка, но не может уединиться со своей трагедией, потому что о ней знают все в деревне. В моем детстве это была частая история — периодически я слышала о том, что кто-то утонул в реке, например.
Мне захотелось написать еще рассказ, и я подала заявку в писательскую мастерскую Свободного Университета. Там у меня оформилась идея рассказать историю деревни, которая находится хрен пойми где, и показать, как это место влияет на людей. А еще мне хотелось показать типичные проблемы жизни женщин в деревне.
Все героини придуманы, эти рассказы — плод моей рефлексии относительно того, что я слышала и видела в деревне. Например, есть рассказ о девочке, у нее мама уехала в город на заработки, и ее растит бабушка. У меня было много знакомых с такой историей, потому что в деревне не было работы. В детстве мне казалось это нормальным, но потом я поняла, что это большая трагедия и для ребенка, и для мамы.
Мне было интересно показать именно женский опыт, потому что в деревне женщинам часто приходится делать больше, чем мужчинам: на них семья, дети, огород. Февраль начинается — женщина заказывает семена. Потом носится с рассадой, сажает и еще контролирует мужчину, чтобы он вспахал там, где нужно.
Какая жизнь была у женщин в вашей семье?
В моей семье женщины — сильные фигуры. Я родилась в 1990-х, у мамы было несколько работ. Она приходила уставшая с работы, но у нее всегда находилось время, чтобы перед сном почитать мне сказку. И папа тоже читал мне сказки.
Мне кажется, если бы моя мама родилась позже, она стала бы фемактивисткой. У нее всегда проскальзывала идея, что женщина не должна полностью на себе замыкать уборку дома. Папа тоже мыл пол, посуду. Наша семья не была исключением, но в семьях подруг бывало по-разному. Было много семей, где папы не помогали по дому — или их не было вовсе.
Моя бабушка водила машину — ближе к пенсионному возрасту отучилась на права и купила себе «Ниву» — ей это было по приколу. Она была очень начитанной и включенной, вместе со мной читала «Гарри Поттера», мы его потом обсуждали.
Какие явления, кроме хозяйства, делают жизнь деревенской женщины сложнее по сравнению с жизнью горожанки?
Во-первых, очень сильное социальное давление. Но многие женщины не скажут об этом, потому что привыкли. У моих родителей вокруг дома был низкий забор, штакетник. Весной мама, сажая помидоры всегда слышала от соседей: «А что ты сейчас садишь помидоры? Надо через две недели». Каждый день выходить во двор и слушать от проходящих мимо людей советы — это заебывает, если честно. В какой-то момент родители просто поставили метровый забор.
Во-вторых, в деревне ты не можешь начать новую жизнь. Если у твоего ребенка конфликт в школе, ты не можешь просто перевести его в другую школу: тебе придется жить в этом сообществе. Ты приходишь в школу — и тебе расскажут, как учился твой дед. Тебя встречают не по одежке, а по тому, как ты в детском садике раскраску порвал.
Кажется, деревенские жители должны уметь проявлять чудеса коммуникации. Как такой уклад жизни влияет на характер и поведение человека?
Мне недавно подружка рассказывала историю, как мальчик из деревни переехал в город и по привычке со всеми на улице здоровался. Потому что в деревне ты действительно привыкаешь со всеми здороваться. Ведь если ты не поздороваешься, потом будут плохо говорить про твоих родителей.
В деревне ты стараешься быть более гибким — ты не можешь просто разорвать отношения с человеком, потому что все равно будешь с ним встречаться в магазине или на улице. А еще, когда я поступила в университет, моя речь была грубее, чем у сверстников: в деревне к нецензурной лексике проще относились.
Люди из деревни более приспособленные. Хотя я по меркам деревни никогда не была приспособленной — в огороде постоянно у мамы спрашивала: «А тут как сделать?» Но какие-то базовые вещи я знала: если у тебя помидоры начинают портиться, ты их не выкинешь, а придумаешь, что с ними сделать. В городе люди покупают овощи на 2-3 дня, а в деревне помидоры каждую осень лежат у тебя на всех подоконниках горкой.
У людей из деревни всегда есть какие-нибудь прикольные истории из жизни: городские часто просят рассказать. В деревне ребенок чувствует себя свободнее, там он более самостоятелен. Я замечаю, что ребята, которые родились в городе, часто вспоминают, как ездили к бабушкам в деревню.
Вы описываете в книге разные эпохи — от Второй мировой войны до 2022 года. Как вам кажется, в какое время женщине в русской деревне жилось лучше всего?
Если бы не война, то сейчас, конечно, легче всего: есть интернет, маркетплейсы. Ты можешь не ждать привоза тех же семян, а спокойно их заказать [в интернете]. Если твоей деревне повезло (а моей повезло), там есть газ — сразу отпадает потребность отапливаться дровами и углем. Есть водопровод — значит, больше не нужно утром на колонку идти и воду носить.
Но это если речь идет про деревни, которые находятся недалеко от райцентра. Моя находится в 7 километрах от райцентра, рейсовый автобус приезжает несколько раз в день. А когда тебе раз в неделю привозят свежий хлеб — ну такое себе. Есть много деревень, где до сих пор печное отопление, потому что могущественная страна Россия не может газ провести.
Но как раз женщины в деревнях сейчас, пожалуй, больше всего страдают от войны — ведь именно они провожают мужчин, потом разыскивают и хоронят.
Безусловно, на войну часто забирают людей из маленьких населенных пунктов. Мой бывший одноклассник [из деревни] воюет, он офицер и оканчивал военное училище. Мы не общаемся — я в черном списке у этого человека. Я почти ни с кем не общаюсь из своих сверстников в деревне. До меня доходят рассказы про погибших на войне односельчан, про заключивших контракт или ушедших на фронт из колоний. Есть люди, которые во время мобилизации получали повестки и писали мне — спрашивали, что делать. В нашей деревне есть и те, кто поддерживают войну и те, кто против. Но говорить об этом в деревне еще сложнее, чем в городе.
Когда Медиазона к годовщине войны сделала карту, я первым делом посмотрела свою деревню — там есть погибшие. Из-за войны женщины остаются одни, весь дом держится на них. Им приходится больше работать, вдвойне ебашить. Потом возвращаются мужчины, часто с ПТСР. Женщина не может никуда уйти или спрятаться: по всей стране закрываются шелтерыШелтер (от англ. shelter — «убежище») — безопасное место, приют для людей в кризисной ситуации. , а в деревнях их и в помине не было.
Что нового вы поняли о женщинах, пока писали книгу?
Когда я только начинала, мне казалось, что я пишу рассказы о маленьком человеке, которого съедает этот большой мир, и он ничего не может сделать. А потом я поняла, что мои героини — никакие не акакии акакиевичи.
Несмотря на то, что они чувствуют боль и находятся в уязвимом положении, эти женщины выбирают бороться за то, чтобы у них всё было хорошо, и верить в лучшее. Да, каждая делает это по-своему, но они выбирают не позицию наблюдателя, они не ждут, что все само собой рассосется — они пытаются сопротивляться. Они стараются принимать и слышать других людей, даже если между ними конфликт.
Мои рассказы показывают, что женщины, на самом деле, очень сильные. Несмотря на все сложности, они продолжают отстаивать свои права, доносить свои мысли, создавать произведения искусства, делать научные открытия. Читаешь и думаешь: «Господи, как круто, что я женщина».
